volynska: (a)
[personal profile] volynska

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9


Судьба


В ночь перед пробуждением Тамары Львовны мне приснился странный сон. Привиделось, что континуум распался на острова, а я, управляя собой как компьютерным персонажем, должен был их соединить. Мучился я долго, но ничего не вышло – острова исчезали. Под конец остался только один – четырнадцатый век (почему, я понял только утром: в то время жил алхимик Альбрехт). Проснулся я с чувством, какое испытывает ребёнок, когда внезапно осознаёт, что смертен.


Я никогда не предавал большого значения снам, тем более не брался их толковать, а здесь и так всё было ясно, но нехорошее предчувствие камнем повисло на шее, и с этим камнем я проходил полдня.

– Не стоило меня будить, Ремушка. Отдохнул бы лучше, сил набрался – ты и так с моим братом умаялся, – сочувственно сказала двоюродная бабушка.

– Вот с вами и отдохну, – улыбнулся я.

Надо сказать, что Тамара была полной противоположностью Марка: задумчивая, мягкая, молчаливая. Когда дед развёлся, она с радостью воспитывала мою мать – своей семьи у неё не было.

– Конечно, отдохнёшь, – пообещала Тамара. – Я тебя беспокоить не буду. Разве что, если не возражаешь, можем сходить в музей. Хочется постоять у той картины…

Под той картиной бабушка подразумевала Врубелевскую девушку на фоне пёстрого восточного ковра. Я сразу понял, что с ней связно дорогое воспоминание. Мама рассказывала, что в молодости Тамара влюбилась в одного художника, и они должны были пожениться, но он уехал в Питер и пропал. А она всё ждала, ждала… Что случилось, никто не знал.

Хотя, думаю, знали, просто не говорили несчастной девушке.

Замуж она так и не вышла, жила с нами и умерла, когда мне исполнилось шесть.

Вообще, если приглядеться, у многих Мееров была несчастливая судьба. Ох, не думаю, что стану исключением…

В музей мы пошли. И потом ходили каждый день (кроме тех, когда я ездил на дачу), для меня это было сродни медитации. Казалось, что время там совершенно не движется, и я застывал вместе с ним.

Бабушка считала себя бесполезной, поскольку не разбиралась в континууме и не имела необычных способностей. И всё-таки способность у неё была, и, наверное, самая главная, потому она научила меня смотреть.

Когда Тамара вернулась в континуум, я пошёл в музей сам, но в этот раз наше место оказалось занято – перед картиной стояла невысокая худенькая девушка, в светлых джинсах и с длинными тёмно-русыми волосами.

«Подожду», – подумал я, но девушка не уходила.

Тогда я встал рядом, и мой взгляд притянула рельефная мозаика мазков.

Девушка не мешала, наоборот, у меня внутри разлилась теплота. Чувство было такое, словно когда-то мы потеряли друг друга, а теперь встретились спустя века.

Мне не нужно было читать её мысли, чтобы понять о схожести наших ощущений. И я боялся шевельнуться, опасаясь разрушить это волшебное переживание.

Но потом не выдержал и посмотрел на знакомую незнакомку.

И надо же, в тот самый миг она тоже посмотрела на меня. С каким-то удивлением, с необъяснимым узнаванием и тихой радостью.

И мы просто взялись за руки…

Ангелина не была писаной красавицей или шикарной фотомоделью, скорее она походила на тех необычных Врубелевских женщин со вселенскими глазами и тайной внутри. И она была моя. Родственная душа, вторая половинка, судьба…

– Я хочу, чтобы мы состарились вместе, – как-то сказал она.

«Я не знаю, возможно ли это», – с болью в сердце подумал я.

Мне нужен был совет, и я не вспомнил никого, кроме Августа.

В тот же вечер я уселся в гостиной в большое кожаное кресло и нырнул в континуум.

Поэт стоял на причале и любовался закатом. Море было ровным, словно зеркало, а вдалеке по золотистой глади скользил белоснежный парусник. Я не узнал ни время, ни место, но было в этом пейзаже что-то Фридриховское, романтическое и печальное.

– Добрый вечер! – громко сказал я.

Поэт обернулся:

– А, это ты. Ну, привет! Пришёл выспрашивать?

– Нет, я пришёл за советом. Так получилось, что по ту сторону у меня нет близкого друга и не с кем поговорить по душам. А здесь – ты мой друг, во всяком случае, мне так кажется. Или ты считаешь, что я навязываюсь?

– Нет, я рад, – улыбнулся Август.

– Хорошо, – сказал я и замялся, не зная с чего начать.

– Так что у тебя стряслось? – поинтересовался мой друг.

– Я влюбился. Вернее, я встретил ту, единственную, и теперь не знаю, как быть.

– Почему? – удивился поэт. – Что может быть проще – люби и будь счастлив. Не бойся, а то станешь, как я.

– В том-то и дело, что я боюсь. Боюсь, что что-то пойдёт не так, боюсь испортить ей жизнь. Я не могу признаться, кто я на самом деле, из какой семьи. А если не признаюсь, моя тайна нас разлучит. И потом у меня плохое предчувствие. Смутное, непонятное, и с моим предвидением лучше не спорить.

– Хотел бы я сказать, что ты всё усложняешь… – пробормотал Август. – Однако с тобой всё действительно непросто.

Внутри что-то надорвалось и треснуло.

– Ты видел моё будущее? – хрипло спросил я.

– Скажем так, я пытался, но его не существует.

– Как так?

– Сам не знаю: ты есть в континууме, но тебя можно увидеть лишь до твоего текущего момента. Потом пустота.

– Ничего не понимаю…

– Лучше я покажу.

Август тронул меня за плечо, и мы оказались в моей гостиной. Континуумный я сидел в кресле и смотрел перед собой ничего не видящими глазами.

– Я умер? – испугался я.

– Нет, просто отключился. Но если переместиться хотя бы на час вперед… Смотри.

Смотреть было не на что: не было ни комнаты, ни меня, одна пустота. И такая тишина, какой я в жизни не слышал. Мы словно зависли в космосе, только без звёзд.

– И так каждый раз. По чуть-чуть добавляется. Ну, то, что прожил. Никогда с подобным не сталкивался.

Мне стало до одури страшно, и горло сдавило.

– Давай вернёмся на пристань, – попросил я.

Над горизонтом засияло закатное солнце, по золотому зеркалу моря побежала чуть заметная рябь, и парусник почти скрылся из вида, но я продолжал дрожать.

– Может, это потому, что я жив, а живым здесь не место? – собравшись с мыслями, предположил я.

– Может быть, – допустил поэт. – На самом деле неважно, какая причина. У тебя нет судьбы. Ты проявляешься в континууме день за днём, и твой «спектакль» можно будет посмотреть, когда ты уйдёшь со сцены. Невероятно, да?

– Хочешь сказать, что я сам творю свою судьбу?

– Однозначно. И ты, наверное, единственный в своём роде.

Ну вот, разве я не мечтал стать хозяином собственной судьбы и не дёргаться как марионетка на ваге? Так почему мне не радостно? Напротив, пустота, сдавившая горло, превратилась в удавку. Я поник:

– Со мной определённо что-то не так.

Если я не прописан в континууме, то меня и быть не должно?

– Но ты существуешь, – возразил Август, прочитав мою мысль. – И тебе есть ради кого жить.

Я с нескончаемой теплотой подумал об Ангелине:

– Ты прав. Спасибо, Август. Прощай.

– До встречи, – кивнул поэт.

Вдалеке закричали чайки. Напоследок вглядевшись в закатное небо, я вернулся домой. Как странно, я был готов смириться с любой судьбой, а теперь оказалось, что смиряться в общем-то не с чем.

«Как-то будет», – подумал я и решил, что больше в континуум не пойду. Ни к чему мне эти посещения, и способности ни к чему – буду жить как все.

Я снял квартиру для нас с Ангелиной и с головой погрузился в новую жизнь, даже работу стал подыскивать, чтобы не отставать от любимой. И что сказать, у меня был волшебный сентябрь.

А потом случилось ужасное…



Эпилог

Я бы не справился без Августа. Когда Ангелина умерла – внезапно, просто не проснулась утром, я почти что сошёл с ума. После похорон я нырнул в континуум, собираясь остаться там навсегда – застыть в тех днях, когда мы были вместе и проживать их вновь и вновь. Смерти я не желал, она не стала бы избавлением, хотя мне было всё равно, в каком состоянии пребывать. Август нашёл меня и потихонечку вызволил из тьмы.

– Наши судьбы так похожи, – говорил он. – Только я не успел признаться в любви, не нашёл душевных сил, а у тебя всё-таки было скоротечное счастье… А ещё у тебя есть друг. Плачь. Сейчас ты должен плакать. Но пройдёт время, и ты научишься жить с этой болью, как научился я.

– Разве это возможно? – причитал я, давясь слезами и виной.

Слишком поздно я понял, что родители не из прихоти возбраняли мне с кем-то сближаться – они знали о последствиях, но почему-то молчали. Не имея судьбы, я был чем-то вроде космической чёрной дыры, которая, притягивая, поглощала судьбы других людей и они просто переставали быть. Моим уделом было одиночество. Но если бы они предупредили, хоть кто-то из Мееров предупредил, трагедии бы не случилось.

Осознав причину, я вознамерился всё исправить и вбил себе в голову, что смогу повлиять на прошлое, сделать так, чтобы наши с Ангелиной пути не пересеклись. Сперва я пытался не дать себе пойти в музей, потом пытался прогнать из него Ангелину, но лишь научился действовать как полтергейст. Терпя неудачу за неудачей, я говорил себе, что просто не нашёл тот момент, ту слабую точку, или тонкое место, к которому нужно приложить усилие. Это как с зельем Альбрехта, если понимаете. Кстати, теперь я смог бы разбить ту злополучную склянку…

В конце концов у меня получилось – собираясь в музей, Ангелина подвернула ногу. Вывих я устроил приличный (на это ушло немало попыток), ей было очень больно, пришлось вызывать «скорую». Зато я вернул её судьбу, её долгую и счастливую жизнь без меня.

После я повстречал Ангелину в метро (разумеется, я спланировал эту встречу). Но как бы мне не хотелось броситься к ней и крепко к себе прижать, я лишь пристально посмотрел ей вслед.

Однажды Август застал меня с улыбкой на лице.

– Ангелина жива, – поделился я.

– Как? – изумился поэт.

Пришлось всё рассказать.

– И что теперь? – нахмурился мой друг. – Отменишь нас?

– Ни в коем случае. Как ты когда-то прозорливо заметил, судьбы всех Мейеров, в отличие от моей, крепко-накрепко вписаны в континуум. Теперь я вижу, что без последствий их не изъять. Так что не бойся, я не стану применять свои силы во вред – у меня другое предназначение.

– Какое? – спросил поэт.

– Если исполню его, расскажу, – пообещал я, и перед глазами всплыла беззвёздная пустота.

Всё-таки у меня была судьба – прежде мы с Августом неверно истолковали увиденное, а на самом деле континуум показывал мне место, в котором я должен быть. И с тех пор я его искал. Хотя, если честно, я просто шёл наугад, словно видя свет какой-то далёкой, одному мне светящей звезды…

В ноябре пришлось пробудить деда. Он тотчас заставил включить телевизор и через минуту сообщил:

– Всё, началось! Звони родителям, пусть немедленно возвращаются!

Родители прилетели; по их возвращению спешно держали семейный совет, и в конце декабря, как только бункер достроили, все Мееры отправились на дачу. Как по мне, дед слишком перестраховался. Хотя…

Потом случилась революция и началась война – я наблюдал эти драматические события уже из континуума, а затем тропы, по которым я шёл, увели меня прочь из мира.

Я забрался далеко-далеко, и теперь стоял посреди пустоты (такой, как в космосе, только без звёзд), глядя на невероятный, странно изогнутый пространственно-временной экран, на котором светилось бесконечное множество крошечных «экранов». Каждый показывал чью-то жизнь, и при желании, я мог посмотреть её как кино. А если отойти ещё дальше и взглянуть под другим углом – то экраны превращались в тонкие светящиеся линии, которые переплетались с другими, и понять, где какая заканчивается, было непросто.

Некоторые экраны не светились, иногда целыми группами – в этих местах зияла пустота.

И где-то там, из бархатной тьмы, слабым свечением проступали другие экраны, но так далеко я не заходил.

Но вот кого я не встретил, так это внешнего наблюдателя. Интересно, был ли он до меня?

Сентябрь 2014 – июнь 2015. Киев.


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

volynska: (Default)
Вероника Волынская

December 2016

S M T W T F S
    123
4 56 78910
11121314151617
181920 21222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:39 am
Powered by Dreamwidth Studios